Сегодня ночью во сне вы показали мне вашу большую новую квартиру. Через столовую, где собранием стульев заведовал стол, где я посоветовал передвинуть рояль к окну, мы прошли в гостиную, а потом через залу пустынную в спальню. Но почему одну? И тотчас планировщик сна показал: вот ещё одна и ещё, спален было много, много тёмных комнат для сна.
Сегодня ночью во сне вы друг друга почти что не ненавидели, как в коммуналке, свалке хлама, сортирной вонялке, где вы прожили тридцать лет при плакатах: “Гасите свет!”, “Уходя выключайте свет!”. Слава богу, тут этого нет.
“Только вот, — вы твердили, — беда, тут не будет метро никогда, чтоб добраться, нужен десяток ожиданий и пересадок, руки книзу тянущих сумок, скуки, всматривания в сумрак, молчаливой ночной толчеи...”
Эти жалобы были ничьи, чьи-то общие, мол, прописаться очень трудно, но лучше мне уходить, не остаться во сне, просыпаться.
И, когда я в последний раз оглянулся на дом ваш, гас в окнах свет. Там гасили свет. Выключали — и капитально новый дом погружался во тьму. В общем знаю я, почему он враждебно глядел мне вслед. Но ещё почему-то печально.
Сегодня ночью во сне вы показали мне вашу большую новую квартиру. Через столовую, где собранием стульев заведовал стол, где я посоветовал передвинуть рояль к окну, мы прошли в гостиную, а потом через залу пустынную в спальню. Но почему одну? И тотчас планировщик сна показал: вот ещё одна и ещё, спален было много, много тёмных комнат для сна.
Сегодня ночью во сне вы друг друга почти что не ненавидели, как в коммуналке, свалке хлама, сортирной вонялке, где вы прожили тридцать лет при плакатах: “Гасите свет!”, “Уходя выключайте свет!”. Слава богу, тут этого нет.
“Только вот, — вы твердили, — беда, тут не будет метро никогда, чтоб добраться, нужен десяток ожиданий и пересадок, руки книзу тянущих сумок, скуки, всматривания в сумрак, молчаливой ночной толчеи...”
Эти жалобы были ничьи, чьи-то общие, мол, прописаться очень трудно, но лучше мне уходить, не остаться во сне, просыпаться.
И, когда я в последний раз оглянулся на дом ваш, гас в окнах свет. Там гасили свет. Выключали — и капитально новый дом погружался во тьму. В общем знаю я, почему он враждебно глядел мне вслед. Но ещё почему-то печально.
Автор: Лев Лосев Год: 2001
BY одно поэзие
Warning: Undefined variable $i in /var/www/group-telegram/post.php on line 260
On December 23rd, 2020, Pavel Durov posted to his channel that the company would need to start generating revenue. In early 2021, he added that any advertising on the platform would not use user data for targeting, and that it would be focused on “large one-to-many channels.” He pledged that ads would be “non-intrusive” and that most users would simply not notice any change. The next bit isn’t clear, but Durov reportedly claimed that his resignation, dated March 21st, was an April Fools’ prank. TechCrunch implies that it was a matter of principle, but it’s hard to be clear on the wheres, whos and whys. Similarly, on April 17th, the Moscow Times quoted Durov as saying that he quit the company after being pressured to reveal account details about Ukrainians protesting the then-president Viktor Yanukovych. But because group chats and the channel features are not end-to-end encrypted, Galperin said user privacy is potentially under threat. Stocks dropped on Friday afternoon, as gains made earlier in the day on hopes for diplomatic progress between Russia and Ukraine turned to losses. Technology stocks were hit particularly hard by higher bond yields. Following this, Sebi, in an order passed in January 2022, established that the administrators of a Telegram channel having a large subscriber base enticed the subscribers to act upon recommendations that were circulated by those administrators on the channel, leading to significant price and volume impact in various scrips.
from br