*** Я даже не знаю, поучаствовал ли я в этой истории в Часов Яре. Это и не важно. Обратились люди к Петру. Но Армия могла и сама их найти. Однако я 3 недели слежу за этой операцией и сопереживаю. И радостный момент разделяю вдвойне. Счастлив и за спасенных, и за близких. Трудно представить, какого это - ждать...
Слава Российской Армии.
А недавно вывозили женщину с её папой с Дачного (Курахово). Там тоже без перерыва ребята вывозят. От комендатуры до фильтрации всё запрещено, передачки, разговоры, вообще всё. Таков порядок. Но на въезде в Донецк остановились на пару минут, разрешили только обняться с сыном. Последний раз они общались 4 месяца назад. Потом 4 месяца ада, неведения и ожидания. Представляете, 4 месяца знать, что ваша мама в гуще боёв... И вот эта минута объятий. Эмоции такие, что кажется проезжающие притормаживают.
Вечная память ребятам, которые погибли, спасая мирных людей. Много их в последнее время. Но это Российская Армия. Она никогда не будет иной. Горд неиссякаемо. Вечная память вам, братцы.
*** Я даже не знаю, поучаствовал ли я в этой истории в Часов Яре. Это и не важно. Обратились люди к Петру. Но Армия могла и сама их найти. Однако я 3 недели слежу за этой операцией и сопереживаю. И радостный момент разделяю вдвойне. Счастлив и за спасенных, и за близких. Трудно представить, какого это - ждать...
Слава Российской Армии.
А недавно вывозили женщину с её папой с Дачного (Курахово). Там тоже без перерыва ребята вывозят. От комендатуры до фильтрации всё запрещено, передачки, разговоры, вообще всё. Таков порядок. Но на въезде в Донецк остановились на пару минут, разрешили только обняться с сыном. Последний раз они общались 4 месяца назад. Потом 4 месяца ада, неведения и ожидания. Представляете, 4 месяца знать, что ваша мама в гуще боёв... И вот эта минута объятий. Эмоции такие, что кажется проезжающие притормаживают.
Вечная память ребятам, которые погибли, спасая мирных людей. Много их в последнее время. Но это Российская Армия. Она никогда не будет иной. Горд неиссякаемо. Вечная память вам, братцы.
Emerson Brooking, a disinformation expert at the Atlantic Council's Digital Forensic Research Lab, said: "Back in the Wild West period of content moderation, like 2014 or 2015, maybe they could have gotten away with it, but it stands in marked contrast with how other companies run themselves today." It is unclear who runs the account, although Russia's official Ministry of Foreign Affairs Twitter account promoted the Telegram channel on Saturday and claimed it was operated by "a group of experts & journalists." The next bit isn’t clear, but Durov reportedly claimed that his resignation, dated March 21st, was an April Fools’ prank. TechCrunch implies that it was a matter of principle, but it’s hard to be clear on the wheres, whos and whys. Similarly, on April 17th, the Moscow Times quoted Durov as saying that he quit the company after being pressured to reveal account details about Ukrainians protesting the then-president Viktor Yanukovych. One thing that Telegram now offers to all users is the ability to “disappear” messages or set remote deletion deadlines. That enables users to have much more control over how long people can access what you’re sending them. Given that Russian law enforcement officials are reportedly (via Insider) stopping people in the street and demanding to read their text messages, this could be vital to protect individuals from reprisals. In addition, Telegram's architecture limits the ability to slow the spread of false information: the lack of a central public feed, and the fact that comments are easily disabled in channels, reduce the space for public pushback.
from fr