Регионы – ахиллесова пята российской медицины. Из-за отсутствия финансирования, такого как, например, в Москве или Питере, эффективность местных систем здравоохранения на голову (если не на несколько) ниже. За время эпидемии мы не раз наблюдали за беспомощностью региональной медицины: Коми, Дагестан, Камчатка, а теперь данная проблема наблюдается в Карачаево-Черкесии и в Амурской и Свердловской областях. И мы более чем уверены, что таких регионов в разы больше.
Мы уже писали о проблемахрегионов, которые ярко выразились именно во время пандемии (отток медперсонала, недостаток мест и т.д.), как видно, ничего за прошедшее время с момента публикаций не было сделано ничего толкового. Но ведь Минздрав же чем-то занят и что-то же он делает? А Минздрав Затыкает дыры отправляет бригады врачей. На лицо кадровый дефицит и отсутствие квалифицированной рабочей силы, но системные изменения и модернизация перенесена на 2021 год, и далеко не факт, что из неё не получится очередная «оптимизация», и далеко не факт, что в 2021 что-то сделают в случае начала второй волны.
Регионы – ахиллесова пята российской медицины. Из-за отсутствия финансирования, такого как, например, в Москве или Питере, эффективность местных систем здравоохранения на голову (если не на несколько) ниже. За время эпидемии мы не раз наблюдали за беспомощностью региональной медицины: Коми, Дагестан, Камчатка, а теперь данная проблема наблюдается в Карачаево-Черкесии и в Амурской и Свердловской областях. И мы более чем уверены, что таких регионов в разы больше.
Мы уже писали о проблемахрегионов, которые ярко выразились именно во время пандемии (отток медперсонала, недостаток мест и т.д.), как видно, ничего за прошедшее время с момента публикаций не было сделано ничего толкового. Но ведь Минздрав же чем-то занят и что-то же он делает? А Минздрав Затыкает дыры отправляет бригады врачей. На лицо кадровый дефицит и отсутствие квалифицированной рабочей силы, но системные изменения и модернизация перенесена на 2021 год, и далеко не факт, что из неё не получится очередная «оптимизация», и далеко не факт, что в 2021 что-то сделают в случае начала второй волны.
Since its launch in 2013, Telegram has grown from a simple messaging app to a broadcast network. Its user base isn’t as vast as WhatsApp’s, and its broadcast platform is a fraction the size of Twitter, but it’s nonetheless showing its use. While Telegram has been embroiled in controversy for much of its life, it has become a vital source of communication during the invasion of Ukraine. But, if all of this is new to you, let us explain, dear friends, what on Earth a Telegram is meant to be, and why you should, or should not, need to care. The last couple days have exemplified that uncertainty. On Thursday, news emerged that talks in Turkey between the Russia and Ukraine yielded no positive result. But on Friday, Reuters reported that Russian President Vladimir Putin said there had been some “positive shifts” in talks between the two sides. Again, in contrast to Facebook, Google and Twitter, Telegram's founder Pavel Durov runs his company in relative secrecy from Dubai. At this point, however, Durov had already been working on Telegram with his brother, and further planned a mobile-first social network with an explicit focus on anti-censorship. Later in April, he told TechCrunch that he had left Russia and had “no plans to go back,” saying that the nation was currently “incompatible with internet business at the moment.” He added later that he was looking for a country that matched his libertarian ideals to base his next startup. "We as Ukrainians believe that the truth is on our side, whether it's truth that you're proclaiming about the war and everything else, why would you want to hide it?," he said.
from hk