Картинки этого дня
Так ставлю черточки между тактами,
чтобы разделять дни
чтобы избежать слияния в длинную змею, жующую хвостик
А поцарапанное окно — это ж красота. Посмотрите только, какого цвета небо!
#личное
Так ставлю черточки между тактами,
чтобы разделять дни
чтобы избежать слияния в длинную змею, жующую хвостик
А поцарапанное окно — это ж красота. Посмотрите только, какого цвета небо!
#личное
Как француз впитал уроки Италии
Жан Бурдишон — не последнее имя в истории французской миниатюры. Он был придворным живописцем четырех королей и много что успел сделать за свою почти что сорокалетнюю карьеру.
Скорее всего, был учеником Жана Фуке (того самого, что мадонну с фаворитки короля написал). Документов нет, но на это указывает стилистика его работ.
1. Жан Фуке. Часослов Этьена Шевалье. Обручение Марии. 1452-1460
В его работах много итальянизмов — архитектура, композиция, позы. Иногда словно бы скопировано с итальянских образцов. Полагаю, при дворе французских королей они были.
Особая любовь — Благовещение перед алтарем с благословляющими с колонн пророками. Ещё не родили, а уже распяли... А внизу, в hortus conclusus, — пара оленей. Интересно, потому что в таких местах часто единороги обитают.
Ещё из красивого — златовласая (в прямом смысле) Вирсавия, играющая в гляделки с Давидом. Абсолютно готическая дама, а вокруг — ренессансная по духу архитектура.
Благовещение — Часослов Катерины (?). 1480-85
Вирсавия — Часослов Людовика XII. 1498-99
Спящий Христос и Маргарита с драконом — Большой Часослов Анны Бретонской, н.16 в
#миниатюра
Жан Бурдишон — не последнее имя в истории французской миниатюры. Он был придворным живописцем четырех королей и много что успел сделать за свою почти что сорокалетнюю карьеру.
Скорее всего, был учеником Жана Фуке (того самого, что мадонну с фаворитки короля написал). Документов нет, но на это указывает стилистика его работ.
1. Жан Фуке. Часослов Этьена Шевалье. Обручение Марии. 1452-1460
В его работах много итальянизмов — архитектура, композиция, позы. Иногда словно бы скопировано с итальянских образцов. Полагаю, при дворе французских королей они были.
Особая любовь — Благовещение перед алтарем с благословляющими с колонн пророками. Ещё не родили, а уже распяли... А внизу, в hortus conclusus, — пара оленей. Интересно, потому что в таких местах часто единороги обитают.
Ещё из красивого — златовласая (в прямом смысле) Вирсавия, играющая в гляделки с Давидом. Абсолютно готическая дама, а вокруг — ренессансная по духу архитектура.
Благовещение — Часослов Катерины (?). 1480-85
Вирсавия — Часослов Людовика XII. 1498-99
Спящий Христос и Маргарита с драконом — Большой Часослов Анны Бретонской, н.16 в
#миниатюра
Красивые книжечки — большая светлая любовь. Эта — каталог выставки в Кюнхисторишен в Вене, была вчера обнаружена в библиотеке ЕУ. Рассказывает про состязания художников, состязания в античных мифах, парагоне — что круче, живопись или скульптура и проч. И про то, как живопись обходила ограничения двухмерности. Еще, конечно, учебник, как кто и у кого копировал.
The Wild #5 Spring 2014
Неизвестный художник школы Фонтенбло. Портрет Габриэль д’Эстре с сестрой (?)
Неизвестный художник школы Фонтенбло. Портрет Габриэль д’Эстре с сестрой (?)
Про наблюдателей
Мой взгляд всегда притягивали произведения с посторонним наблюдателем. Речь не о оправданных сюжетом свидетелях, например, пастухах, увидевших новорожденного Христа. Интересны посторонние персонажи, которых автор вводит в произведение.
По идее они тоже должны восприниматься как очевидцы событий. Однако на меня это производит обратный эффект. Семья Корнаро из мраморной ложи смотрит на извивающуюся Терезу Бернини, знать XV века ведет свои разборки перед бичеванием Христа Пьеро делла Франческа. Возникает эффект просмотра новостей из далекого прошлого с репортером-пересказчиком. Магия достоверности уменьшается.
Такого не происходит с Караваджо. Он суров и оттого более достоверен в изображении казни Иоанна Крестителя. Эффект взгляда из XVII века в сконструированное прошлое ощущается чуть меньше. Зато чувствуется "правильная" сплавленность евангельской линии и реальности XVII века. Смерть — все еще обыденность на заднем дворе. За ней можно наблюдать из окошка то ли таверны, то ли тюрьмы — замены крепости Махерон, где был казнен Креститель.
Традиция свидетеля
Посторонний наблюдатель в картине — не изобретение Возрождения. Так делали еще в античной вазописи, когда за сценой мифа мог наблюдать незначительный персонаж, как бы свидетельствуя происходящее.
Bзучая сцены Страстей Христовых XVI века, я заметила, что во многих бичеваниях появляется такая фигура (часто в тюрбане). Она появляется в окошке на картине Лукаса Кранаха Старшего. Фигура явно относится к категории негативных персонажей, о чем говорит тюрбан. В пору, когда восточное = вражеское из-за войн с турками, он был маркером малоприятных личностей.
Композиция
На эти сумбурные размышления меня натолкнула абсолютно формальный знак равенства и личное ощущение от работ Караваджо и Пьеро делла Франческа. Обе разделены пополам так, что "свидетель/и" занимают половину картины. Их место важно. В одном случае, свидетель присутствует реально, а во втором очевидцы подчеркнуто отделены не только перспективным сокращением и светотеневой разработкой, но и пятнадцатью веками. Ведь по одной из версий, в картине Пьеро главный персонаж — центральная фигура из трех мужчин, Оддантонио да Монтефельтро, убитый заговорщиками герцог Урбино. А свидетель — Христос.
#живопись #гравюра
Мой взгляд всегда притягивали произведения с посторонним наблюдателем. Речь не о оправданных сюжетом свидетелях, например, пастухах, увидевших новорожденного Христа. Интересны посторонние персонажи, которых автор вводит в произведение.
По идее они тоже должны восприниматься как очевидцы событий. Однако на меня это производит обратный эффект. Семья Корнаро из мраморной ложи смотрит на извивающуюся Терезу Бернини, знать XV века ведет свои разборки перед бичеванием Христа Пьеро делла Франческа. Возникает эффект просмотра новостей из далекого прошлого с репортером-пересказчиком. Магия достоверности уменьшается.
Такого не происходит с Караваджо. Он суров и оттого более достоверен в изображении казни Иоанна Крестителя. Эффект взгляда из XVII века в сконструированное прошлое ощущается чуть меньше. Зато чувствуется "правильная" сплавленность евангельской линии и реальности XVII века. Смерть — все еще обыденность на заднем дворе. За ней можно наблюдать из окошка то ли таверны, то ли тюрьмы — замены крепости Махерон, где был казнен Креститель.
Традиция свидетеля
Посторонний наблюдатель в картине — не изобретение Возрождения. Так делали еще в античной вазописи, когда за сценой мифа мог наблюдать незначительный персонаж, как бы свидетельствуя происходящее.
Bзучая сцены Страстей Христовых XVI века, я заметила, что во многих бичеваниях появляется такая фигура (часто в тюрбане). Она появляется в окошке на картине Лукаса Кранаха Старшего. Фигура явно относится к категории негативных персонажей, о чем говорит тюрбан. В пору, когда восточное = вражеское из-за войн с турками, он был маркером малоприятных личностей.
Композиция
На эти сумбурные размышления меня натолкнула абсолютно формальный знак равенства и личное ощущение от работ Караваджо и Пьеро делла Франческа. Обе разделены пополам так, что "свидетель/и" занимают половину картины. Их место важно. В одном случае, свидетель присутствует реально, а во втором очевидцы подчеркнуто отделены не только перспективным сокращением и светотеневой разработкой, но и пятнадцатью веками. Ведь по одной из версий, в картине Пьеро главный персонаж — центральная фигура из трех мужчин, Оддантонио да Монтефельтро, убитый заговорщиками герцог Урбино. А свидетель — Христос.
#живопись #гравюра
Про джокеров и дураков в Лувре
Завтра Лувр открывает выставку про дураков, и, боже, как бы я хотела оказаться на ней. Выставка про безумцев, юродивых и шутов разных мастей. Обещают подсветить разные стороны этой весьма неоднозначной фигуры — от шута-мудреца до хама с похабными выходками.
Замахнулись на хороший такой период — от Средних веков до Романтизма. Самое интересное, чувствуется, будет до XVI века. В XIII—XVI веках дураки заселили все визуальное пространство: рукописи, картины, скульптурный декор храмов... Мир превратился в фантазию Себастьяна Бранта*. В XIX веке эта фигура возвращается, как утверждают кураторы, в виде рефлексии художника над вопросом — а не дурак ли я. Правильность суждения — на откуп публике, я никогда XIX веком не занималась.
Конечно, не обошлось без реверансов современности, потому как мир, погрязший в конфликтах с надуманными причинами, смертях из-за неумения договариваться и решать проблемы — это тот самый босхианский корабль дураков.
Ну а еще, конечно, это самая классная подводка к продакт-плейсменту, которую я видела за последнее время — Лувр же рекламировал нового Джокера с леди Гагой.
В общем, если что, вы знаете, каталог какой выставки я хочу на Рождество или День рождения)
*автор "Корабля дураков", 1494
Ян Массейс. Мир кормит много дураков. Ок. 1530
#выставка
Завтра Лувр открывает выставку про дураков, и, боже, как бы я хотела оказаться на ней. Выставка про безумцев, юродивых и шутов разных мастей. Обещают подсветить разные стороны этой весьма неоднозначной фигуры — от шута-мудреца до хама с похабными выходками.
Замахнулись на хороший такой период — от Средних веков до Романтизма. Самое интересное, чувствуется, будет до XVI века. В XIII—XVI веках дураки заселили все визуальное пространство: рукописи, картины, скульптурный декор храмов... Мир превратился в фантазию Себастьяна Бранта*. В XIX веке эта фигура возвращается, как утверждают кураторы, в виде рефлексии художника над вопросом — а не дурак ли я. Правильность суждения — на откуп публике, я никогда XIX веком не занималась.
Конечно, не обошлось без реверансов современности, потому как мир, погрязший в конфликтах с надуманными причинами, смертях из-за неумения договариваться и решать проблемы — это тот самый босхианский корабль дураков.
Ну а еще, конечно, это самая классная подводка к продакт-плейсменту, которую я видела за последнее время — Лувр же рекламировал нового Джокера с леди Гагой.
В общем, если что, вы знаете, каталог какой выставки я хочу на Рождество или День рождения)
*автор "Корабля дураков", 1494
Ян Массейс. Мир кормит много дураков. Ок. 1530
#выставка
Врываюсь к вам с новостью. Буду читать лекцию про связь мучителей Христа и всяких чудаков и дураков в Пушкинском.Ю 24 октября (этот четверг) в 18 часов.
Поговорим о том, что произведение искусства — это не вырванный из эпохи кусочек, а живая клеточка, на которую влияли религиозные предубеждения, экономика, литература и даже похабные песенки.
Из всего этого замеса рождалось искусство, и в картины художников эпохи Возрождения на вполне себе благочестивые евангельские темы могли внедряться персонажи из реальной жизни, которых презирали или боялись, а потому показывали безобразными.
Чаще всего прокаженные и безумцы, нищие и наемные солдаты превращались в самых злобных персонажей, каких только мог изобрести разум европейца XVI века, — в мучителей Христа.
Почему маргинализированных персонажей изображали в виде мучителей Христа? Что стоит за образами безумцев и прокаженных в искусстве Ренессанса? По каким признакам можно отличить бродягу на картине?
Приходите и узнаете. Участие в лекциях бесплатное по предварительной регистрации.
Картинка: Ханс Шойфеляйн. Христос перед Пилатом. 1509-1512
Поговорим о том, что произведение искусства — это не вырванный из эпохи кусочек, а живая клеточка, на которую влияли религиозные предубеждения, экономика, литература и даже похабные песенки.
Из всего этого замеса рождалось искусство, и в картины художников эпохи Возрождения на вполне себе благочестивые евангельские темы могли внедряться персонажи из реальной жизни, которых презирали или боялись, а потому показывали безобразными.
Чаще всего прокаженные и безумцы, нищие и наемные солдаты превращались в самых злобных персонажей, каких только мог изобрести разум европейца XVI века, — в мучителей Христа.
Почему маргинализированных персонажей изображали в виде мучителей Христа? Что стоит за образами безумцев и прокаженных в искусстве Ренессанса? По каким признакам можно отличить бродягу на картине?
Приходите и узнаете. Участие в лекциях бесплатное по предварительной регистрации.
Картинка: Ханс Шойфеляйн. Христос перед Пилатом. 1509-1512