Убийство Цугри говорит, прежде всего, о критической степени деградации нашего социума. Все мы являемся его частью, и эту деградацию нужно признать и прекратить заниматься самообманом. Иначе положения не исправить.
Второе - это большая проблема, с которой мы уже начинаем сталкиваться. Она касается неизбежного повышения уровня насилия в социуме после СВО. Уверенности в том, что государство с ним справится, ни у кого нет. Задача по интеграции вернувшихся с войны людей в "обычную" жизнь очень нетривиальная, и с ней часто плохо справляются даже в государствах с развитыми институтами и богатым опытом реабилитации психически травмированных людей.
В Южной Осетии нет ни того, ни другого. Нет и экономики с рабочими местами. Куда их интегрировать, как им помогать?
Вернувшиеся с войны живыми и физически здоровыми все равно являются ее жертвами и нуждаются в помощи. На опыте Южной Осетии все мы должны прекрасно понимать, насколько сильно война травмирует психику нормального человека. Красоты, победы, бравурные марши и пафосные речи - для кино и людей, которые строят на военных действиях публичную карьеру (Бог им судья).
Надо думать серьезно и готовиться к тому, что так, как раньше, уже не будет и у нас. Как минимум нужно будет сохранить стабильность и обеспечить безопасность общества. Самые серьезные проблемы, очевидно, впереди.
Убийство Цугри говорит, прежде всего, о критической степени деградации нашего социума. Все мы являемся его частью, и эту деградацию нужно признать и прекратить заниматься самообманом. Иначе положения не исправить.
Второе - это большая проблема, с которой мы уже начинаем сталкиваться. Она касается неизбежного повышения уровня насилия в социуме после СВО. Уверенности в том, что государство с ним справится, ни у кого нет. Задача по интеграции вернувшихся с войны людей в "обычную" жизнь очень нетривиальная, и с ней часто плохо справляются даже в государствах с развитыми институтами и богатым опытом реабилитации психически травмированных людей.
В Южной Осетии нет ни того, ни другого. Нет и экономики с рабочими местами. Куда их интегрировать, как им помогать?
Вернувшиеся с войны живыми и физически здоровыми все равно являются ее жертвами и нуждаются в помощи. На опыте Южной Осетии все мы должны прекрасно понимать, насколько сильно война травмирует психику нормального человека. Красоты, победы, бравурные марши и пафосные речи - для кино и людей, которые строят на военных действиях публичную карьеру (Бог им судья).
Надо думать серьезно и готовиться к тому, что так, как раньше, уже не будет и у нас. Как минимум нужно будет сохранить стабильность и обеспечить безопасность общества. Самые серьезные проблемы, очевидно, впереди.
BY Иллинойс
Warning: Undefined variable $i in /var/www/group-telegram/post.php on line 260
In February 2014, the Ukrainian people ousted pro-Russian president Viktor Yanukovych, prompting Russia to invade and annex the Crimean peninsula. By the start of April, Pavel Durov had given his notice, with TechCrunch saying at the time that the CEO had resisted pressure to suppress pages criticizing the Russian government. In 2018, Russia banned Telegram although it reversed the prohibition two years later. "Someone posing as a Ukrainian citizen just joins the chat and starts spreading misinformation, or gathers data, like the location of shelters," Tsekhanovska said, noting how false messages have urged Ukrainians to turn off their phones at a specific time of night, citing cybersafety. On February 27th, Durov posted that Channels were becoming a source of unverified information and that the company lacks the ability to check on their veracity. He urged users to be mistrustful of the things shared on Channels, and initially threatened to block the feature in the countries involved for the length of the war, saying that he didn’t want Telegram to be used to aggravate conflict or incite ethnic hatred. He did, however, walk back this plan when it became clear that they had also become a vital communications tool for Ukrainian officials and citizens to help coordinate their resistance and evacuations. Asked about its stance on disinformation, Telegram spokesperson Remi Vaughn told AFP: "As noted by our CEO, the sheer volume of information being shared on channels makes it extremely difficult to verify, so it's important that users double-check what they read."
from ms