(начало выше) Идея зайти на территорию сплаттерпанка зрела давно и долго. Наверное каждый автор хоррора рано или поздно задаёт себе вопрос - а где тот предел жести, что я смогу пропустить через себя? Но с замыслом как-то не складывалось. Не хотелось разухабистого рубилова заради рубилова. Не то чтобы я такое не любил, но писать казалось скучным. И нет, это вовсе не значит, что я целыми днями сидел, ломая голову, как бы так извернуться, чтобы и сплаттер, и потоньше? Просто лежала задачка где-то в голове, до будущих времён.
Будущие времена наступили, как это у меня иногда бывает, во сне. Холм, изрытый кавернами, и живущие в нём существа, заставили меня проснуться в холодном поту. Я изо всех сил держал дверь, но они уже ломились внутрь. Да, дом был немного иным. Даже не скажу про этажность, большую часть сна я действовал изнутри. Он мне частенько снится, этот дом. В нём много комнат, и старых вещей, и он может появиться где угодно, от старых заводских цехов, до (внезапно!) подземки.
Но когда я сел записывать это впечатление на бумаге, внезапно вспомнил ещё один свой цикличный сон. Знаете, такое бывает ощущение, когда точно понимаешь, что место тебе знакомо, оно было тут всегда, оно недалеко от города, где ты живёшь. Но выглядит оно как-то совершенно эпично. И самое главное, ты никак не можешь взять в толк, почему ты не был тут раньше. Ну, тут же нереально круто!
В общем, даже если не знаете, я уже примерно описал. Местечко, что мне снилось несколько раз, расположено за пределами моего родного городка на Крайнем Севере. Тундра, терриконы, и громадные здания, в которых никак не сосчитать количество этажей. И эта локация самым замечательным образом наложилась на холм с кавернами. Срослась, словно так всегда и было.
Главный герой - образ собирательный. Слепленный из характеров реальных наркоманов, с которыми мне приходилось общаться. Для понимания, в девяностых в Норильске с наркотиками была настоящая беда. В моём доме было шесть подъездов. В трёх из них продавали. Прямо с квартир, особо не скрываясь. Ширяться народ приходил в подъезды, в которых не жили барыги. В том числе и в мой. Когда хватало силёнок - гонял. Когда не хватало, молча проходил мимо, делая вид, что не замечаю ложки, закипающей над пламенем зажигалки. Нет, шприцы, как в песне "Заточки", под ногами не хрустели, но перманентно втыкались в дерматиновую обшивку одной из дверей. Так что предмет я знаю, писал по личному опыту.
Локационно действие происходит в Петрозаводске (и в аду, конечно), но мысленно я представлял убитые, запомоенные наркоманские притоны моего родного Кайеркана. Когда за окном вечный снег и стужа, они выглядели ещё депрессивнее, чем были на самом деле.
Обилие обсценной лексики обусловлено вокабуляром описываемой страты, к коей принадлежит наш герой. Да, я и так могу. Но люди, которые с придыханием восклицают, что истинное мастерство написать "то же самое, но без мата", могут сходить на мужской половой орган. Да, можно и без мата. Но это не тот рассказ. Язык - инструмент, и в этот раз для строительства мне потребовался отбойный молоток.
Тема любви протянулась естественно, как, на мой взгляд, единственная сила, способная вытащить человека из ада. Да, здесь можно вспомнить миф об Орфее и Эвридике, но когда я писал "Для всех", о нём думал меньше всего. Писал о любви, которая даже не вопреки, а просто существует, как стихия, даже когда нет никакого смысла. Ни в чём.
PS: Рассказ можно найти в сборнике "Беспредел", и это его единственное бумажное воплощение.
PPS: За рисунок отвечал "Кандинский". Надо сказать, получилось неплохо. Пусть и далеко не с первого раза.
(начало выше) Идея зайти на территорию сплаттерпанка зрела давно и долго. Наверное каждый автор хоррора рано или поздно задаёт себе вопрос - а где тот предел жести, что я смогу пропустить через себя? Но с замыслом как-то не складывалось. Не хотелось разухабистого рубилова заради рубилова. Не то чтобы я такое не любил, но писать казалось скучным. И нет, это вовсе не значит, что я целыми днями сидел, ломая голову, как бы так извернуться, чтобы и сплаттер, и потоньше? Просто лежала задачка где-то в голове, до будущих времён.
Будущие времена наступили, как это у меня иногда бывает, во сне. Холм, изрытый кавернами, и живущие в нём существа, заставили меня проснуться в холодном поту. Я изо всех сил держал дверь, но они уже ломились внутрь. Да, дом был немного иным. Даже не скажу про этажность, большую часть сна я действовал изнутри. Он мне частенько снится, этот дом. В нём много комнат, и старых вещей, и он может появиться где угодно, от старых заводских цехов, до (внезапно!) подземки.
Но когда я сел записывать это впечатление на бумаге, внезапно вспомнил ещё один свой цикличный сон. Знаете, такое бывает ощущение, когда точно понимаешь, что место тебе знакомо, оно было тут всегда, оно недалеко от города, где ты живёшь. Но выглядит оно как-то совершенно эпично. И самое главное, ты никак не можешь взять в толк, почему ты не был тут раньше. Ну, тут же нереально круто!
В общем, даже если не знаете, я уже примерно описал. Местечко, что мне снилось несколько раз, расположено за пределами моего родного городка на Крайнем Севере. Тундра, терриконы, и громадные здания, в которых никак не сосчитать количество этажей. И эта локация самым замечательным образом наложилась на холм с кавернами. Срослась, словно так всегда и было.
Главный герой - образ собирательный. Слепленный из характеров реальных наркоманов, с которыми мне приходилось общаться. Для понимания, в девяностых в Норильске с наркотиками была настоящая беда. В моём доме было шесть подъездов. В трёх из них продавали. Прямо с квартир, особо не скрываясь. Ширяться народ приходил в подъезды, в которых не жили барыги. В том числе и в мой. Когда хватало силёнок - гонял. Когда не хватало, молча проходил мимо, делая вид, что не замечаю ложки, закипающей над пламенем зажигалки. Нет, шприцы, как в песне "Заточки", под ногами не хрустели, но перманентно втыкались в дерматиновую обшивку одной из дверей. Так что предмет я знаю, писал по личному опыту.
Локационно действие происходит в Петрозаводске (и в аду, конечно), но мысленно я представлял убитые, запомоенные наркоманские притоны моего родного Кайеркана. Когда за окном вечный снег и стужа, они выглядели ещё депрессивнее, чем были на самом деле.
Обилие обсценной лексики обусловлено вокабуляром описываемой страты, к коей принадлежит наш герой. Да, я и так могу. Но люди, которые с придыханием восклицают, что истинное мастерство написать "то же самое, но без мата", могут сходить на мужской половой орган. Да, можно и без мата. Но это не тот рассказ. Язык - инструмент, и в этот раз для строительства мне потребовался отбойный молоток.
Тема любви протянулась естественно, как, на мой взгляд, единственная сила, способная вытащить человека из ада. Да, здесь можно вспомнить миф об Орфее и Эвридике, но когда я писал "Для всех", о нём думал меньше всего. Писал о любви, которая даже не вопреки, а просто существует, как стихия, даже когда нет никакого смысла. Ни в чём.
PS: Рассказ можно найти в сборнике "Беспредел", и это его единственное бумажное воплощение.
PPS: За рисунок отвечал "Кандинский". Надо сказать, получилось неплохо. Пусть и далеко не с первого раза.
#хоррор #ужасы #кожин #олегкожин #русскийхоррор
BY ШКАФ С КОШМАРАМИ Олег Кожин
Warning: Undefined variable $i in /var/www/group-telegram/post.php on line 260
On February 27th, Durov posted that Channels were becoming a source of unverified information and that the company lacks the ability to check on their veracity. He urged users to be mistrustful of the things shared on Channels, and initially threatened to block the feature in the countries involved for the length of the war, saying that he didn’t want Telegram to be used to aggravate conflict or incite ethnic hatred. He did, however, walk back this plan when it became clear that they had also become a vital communications tool for Ukrainian officials and citizens to help coordinate their resistance and evacuations. Some privacy experts say Telegram is not secure enough Artem Kliuchnikov and his family fled Ukraine just days before the Russian invasion. Overall, extreme levels of fear in the market seems to have morphed into something more resembling concern. For example, the Cboe Volatility Index fell from its 2022 peak of 36, which it hit Monday, to around 30 on Friday, a sign of easing tensions. Meanwhile, while the price of WTI crude oil slipped from Sunday’s multiyear high $130 of barrel to $109 a pop. Markets have been expecting heavy restrictions on Russian oil, some of which the U.S. has already imposed, and that would reduce the global supply and bring about even more burdensome inflation. Multiple pro-Kremlin media figures circulated the post's false claims, including prominent Russian journalist Vladimir Soloviev and the state-controlled Russian outlet RT, according to the DFR Lab's report.
from nl