Закон о добровольной эвтаназии в Москве и Подмосковье превратил в подводные кладбища столичные реки и озера: самым популярным способом самоубийства почему-то стало именно утопление. Уже зайдя в воду, Мара́ («Марату его имя нравилось, но не целиком, поэтому он предпочитал, чтобы произносили на французский манер») пишет последние слова случайно выбранному контакту в соцсети. Им оказывается Лиза, слепнущая в психбольнице: после смерти младшего брата, в которой она винит себя, родители сдали ее в «санаторий». У них начинается роман, который кончится ничем — лишь пара дней вместе, несколько поцелуев и один минет.
При желании в «Секции плавания для пьющих в одиночестве» Саши Карина можно попытаться увидеть «русского Мураками»: из-за книг японца, отметившего намедни 75-летие, молодой москвич «впервые задумался о крупной прозе». Хотя у меня этого желания не возникло, скорее, стало печально — не из-за сюжета, а потому что текст крайне плохой. Может, конечно, просто не случился мэтч. Не повод топиться, в любом случае.
Закон о добровольной эвтаназии в Москве и Подмосковье превратил в подводные кладбища столичные реки и озера: самым популярным способом самоубийства почему-то стало именно утопление. Уже зайдя в воду, Мара́ («Марату его имя нравилось, но не целиком, поэтому он предпочитал, чтобы произносили на французский манер») пишет последние слова случайно выбранному контакту в соцсети. Им оказывается Лиза, слепнущая в психбольнице: после смерти младшего брата, в которой она винит себя, родители сдали ее в «санаторий». У них начинается роман, который кончится ничем — лишь пара дней вместе, несколько поцелуев и один минет.
При желании в «Секции плавания для пьющих в одиночестве» Саши Карина можно попытаться увидеть «русского Мураками»: из-за книг японца, отметившего намедни 75-летие, молодой москвич «впервые задумался о крупной прозе». Хотя у меня этого желания не возникло, скорее, стало печально — не из-за сюжета, а потому что текст крайне плохой. Может, конечно, просто не случился мэтч. Не повод топиться, в любом случае.
Now safely in France with his spouse and three of his children, Kliuchnikov scrolls through Telegram to learn about the devastation happening in his home country. Oh no. There’s a certain degree of myth-making around what exactly went on, so take everything that follows lightly. Telegram was originally launched as a side project by the Durov brothers, with Nikolai handling the coding and Pavel as CEO, while both were at VK. Stocks closed in the red Friday as investors weighed upbeat remarks from Russian President Vladimir Putin about diplomatic discussions with Ukraine against a weaker-than-expected print on U.S. consumer sentiment. Overall, extreme levels of fear in the market seems to have morphed into something more resembling concern. For example, the Cboe Volatility Index fell from its 2022 peak of 36, which it hit Monday, to around 30 on Friday, a sign of easing tensions. Meanwhile, while the price of WTI crude oil slipped from Sunday’s multiyear high $130 of barrel to $109 a pop. Markets have been expecting heavy restrictions on Russian oil, some of which the U.S. has already imposed, and that would reduce the global supply and bring about even more burdensome inflation. Groups are also not fully encrypted, end-to-end. This includes private groups. Private groups cannot be seen by other Telegram users, but Telegram itself can see the groups and all of the communications that you have in them. All of the same risks and warnings about channels can be applied to groups.
from pl