Энергетический кризис обогатил часть компаний США и Европы, однако больно ударил по экономике США. Расходы на первичную энергию выросли за 2022 год на 22%, что вылилось в мощнейший за полвека всплеск инфляции. Впрочем, комплекс решений по снижению взбесившихся цен на нефть быстро утихомирил мировой рынок.
Для властей США это стало уроком. Он показал, что санкции — обоюдоострое орудие. Полное торговое эмбарго России приведёт к кратному росту цен на нефть и похоронит финансовую систему США, Японии и Европы в пламени инфляции и шока от роста ставок. С тех пор санкции носят подленький характер — навредить, затормозить, но не остановить.
Несмотря на мощный нефтегазовый сектор и нетто-экспорт газа, США сейчас кровно не заинтересованы в низких ценах на первичную энергию. Рост цен приводит к всплеску инфляции, а она — к увеличению стоимости обслуживания непомерного долга.
Для России, Ирана и Саудовской Аравии это важнейший фактор, через который можно оказывать реальное давление на внешнюю политику Штатов.
Энергетический кризис обогатил часть компаний США и Европы, однако больно ударил по экономике США. Расходы на первичную энергию выросли за 2022 год на 22%, что вылилось в мощнейший за полвека всплеск инфляции. Впрочем, комплекс решений по снижению взбесившихся цен на нефть быстро утихомирил мировой рынок.
Для властей США это стало уроком. Он показал, что санкции — обоюдоострое орудие. Полное торговое эмбарго России приведёт к кратному росту цен на нефть и похоронит финансовую систему США, Японии и Европы в пламени инфляции и шока от роста ставок. С тех пор санкции носят подленький характер — навредить, затормозить, но не остановить.
Несмотря на мощный нефтегазовый сектор и нетто-экспорт газа, США сейчас кровно не заинтересованы в низких ценах на первичную энергию. Рост цен приводит к всплеску инфляции, а она — к увеличению стоимости обслуживания непомерного долга.
Для России, Ирана и Саудовской Аравии это важнейший фактор, через который можно оказывать реальное давление на внешнюю политику Штатов.
The company maintains that it cannot act against individual or group chats, which are “private amongst their participants,” but it will respond to requests in relation to sticker sets, channels and bots which are publicly available. During the invasion of Ukraine, Pavel Durov has wrestled with this issue a lot more prominently than he has before. Channels like Donbass Insider and Bellum Acta, as reported by Foreign Policy, started pumping out pro-Russian propaganda as the invasion began. So much so that the Ukrainian National Security and Defense Council issued a statement labeling which accounts are Russian-backed. Ukrainian officials, in potential violation of the Geneva Convention, have shared imagery of dead and captured Russian soldiers on the platform. WhatsApp, a rival messaging platform, introduced some measures to counter disinformation when Covid-19 was first sweeping the world. The Security Service of Ukraine said in a tweet that it was able to effectively target Russian convoys near Kyiv because of messages sent to an official Telegram bot account called "STOP Russian War." Telegram users are able to send files of any type up to 2GB each and access them from any device, with no limit on cloud storage, which has made downloading files more popular on the platform. Right now the digital security needs of Russians and Ukrainians are very different, and they lead to very different caveats about how to mitigate the risks associated with using Telegram. For Ukrainians in Ukraine, whose physical safety is at risk because they are in a war zone, digital security is probably not their highest priority. They may value access to news and communication with their loved ones over making sure that all of their communications are encrypted in such a manner that they are indecipherable to Telegram, its employees, or governments with court orders.
from pl