Плачь Ярославны
Индийский выпускник Джорджтауна и LSE, гражданин США Параг Ханна на регулярной основе учит нас любить транснациональную родину.
Между делом он работает советником ГосДепа по международным отношениям. Он же значился в роли советника американского контингента в Ираке и Афганистане.
Происходило это аккурат в год написания прочитанной нами на неделе книги «Second World» – 2008.
Он смелой рукой переклассифицирует все имеющиеся в оптике государства после падения Восточного блока. Теперь всё поменялось!
Нам предлагают четыре критерия, по которым можно упорядочить государства: размер, уровень стабильности, благосостояния и мировоззрение.
Наводит на мысли, так сказать.
К странам первого мира автор относит США, Евросоюз и КНР. Это империи. Почему именно империи?
Потому что расширяют сферу влияния. Причем по-разному. Американцы создают коалиции, европейцы пытаются достичь консенсуса, а китайцы стремятся стать консультантами и посредниками.
Третий мир – марионеточные и зависимые государства, а вот второй мир должен сделать выбор! С кем он идет дальше.
Круг великих держав XXI века определен первыми тремя, а в третий мир еще можно свалиться.
Второй мир – либо сытая периферия империи (Южная Корея, Сингапур, Польша), либо сопротивляющийся падению третий мир.
Ко второму миру Ханна, не смущаясь относит Японию. Помимо России и Индии.
У России шансов немного, по мнению нашего стрелка – тут задача поделить сферы влияния в регионе с Турцией за «евразийский мост». А вообще это своего рода «Северная Нигерия», растрачивающая свой потенциал на второстепенные задачи.
А вообще самое главное – качество управления, как в корпорации.
Мысли распространенные и явно присутствующие в головах вашингтонского эстеблишмента, но события 2014-2024 предсказаны не самым точным образом, мягко говоря.
Индийский выпускник Джорджтауна и LSE, гражданин США Параг Ханна на регулярной основе учит нас любить транснациональную родину.
Между делом он работает советником ГосДепа по международным отношениям. Он же значился в роли советника американского контингента в Ираке и Афганистане.
Происходило это аккурат в год написания прочитанной нами на неделе книги «Second World» – 2008.
Он смелой рукой переклассифицирует все имеющиеся в оптике государства после падения Восточного блока. Теперь всё поменялось!
Нам предлагают четыре критерия, по которым можно упорядочить государства: размер, уровень стабильности, благосостояния и мировоззрение.
Наводит на мысли, так сказать.
К странам первого мира автор относит США, Евросоюз и КНР. Это империи. Почему именно империи?
Потому что расширяют сферу влияния. Причем по-разному. Американцы создают коалиции, европейцы пытаются достичь консенсуса, а китайцы стремятся стать консультантами и посредниками.
Третий мир – марионеточные и зависимые государства, а вот второй мир должен сделать выбор! С кем он идет дальше.
Круг великих держав XXI века определен первыми тремя, а в третий мир еще можно свалиться.
Второй мир – либо сытая периферия империи (Южная Корея, Сингапур, Польша), либо сопротивляющийся падению третий мир.
Ко второму миру Ханна, не смущаясь относит Японию. Помимо России и Индии.
У России шансов немного, по мнению нашего стрелка – тут задача поделить сферы влияния в регионе с Турцией за «евразийский мост». А вообще это своего рода «Северная Нигерия», растрачивающая свой потенциал на второстепенные задачи.
А вообще самое главное – качество управления, как в корпорации.
Мысли распространенные и явно присутствующие в головах вашингтонского эстеблишмента, но события 2014-2024 предсказаны не самым точным образом, мягко говоря.
Страдающее Средневековье
Профессиональный преподаватель истории Джеймс Лонго мне известен своей нашумевшей работой 2008 о бразильской ветке Браганса и ключевой для Соединенных Штатов теме – рабстве. Эта книга активно рекламировалась в американских университетских кругах, как итог большого исследования. Такового я не заметил, но стилистика показалась мне остроумной. Поэтому я отложил в свой список для чтения его же небольшую книжицу «Hitler and the Habsburgs: The Führer's Vendetta Against the Austrian Royals».
Это такое историческое попурри на грани хорошего вкуса и газетного фельетона, тем не менее много внимания уделяющее судьбам семейства Гогенбергов в предвоенный и послевоенный период. Важное и, к великому сожалению, недосказанное – реальная политическая деятельность детей Франца-Фердинанда после 1918 года и вплоть до 1938-го.
Собственно, их скромные усилия будоражили весь юг пост-ПМВ Европы и именно силами британской дипломатии их «усмирили», примерно так же, как Австрию и Чехословакию.
Лонго об этом упомянает между строк, но поскольку эмоциональный акцент повествования полностью в разломе Гитлер vs. наследники Франца-Фердинанда, места для разбега остается совсем немного.
Эмоциональной составляющей в решении об их заключении в Дахау было не больше, чем в развязывании ВМВ. Оккупацию Австрии подгоняли потому, что со дня на день туда должен был вернуться наследник престола и состояться общегражданский референдум на предмет реставрации конституционной монархии. К этому Энгельберт Дольфус и вел. А в этом случае, как и отметил в служебной корреспонденции американский посланник в Австрии Джордж Мессерсмит, британскому престолу необходимо будет вмешаться в процесс непосредственно.
Поэтому Дольфуса убили, а Гогенберги предпринимали попытки спастись задолго до окончательного решения «их вопроса».
Идеологически мы тут видим явное противостояние истории личностей и истории – набора предопределенных механик. Для увлекательности можно поговорить о голодных скитаниях Гитлера в ненавистной ему «многонациональной» Империи Габсбургов, но подобные вещи так не решаются.
В общем, неплохой tribute потомкам АВ правящего дома, на что, по моему мнению, автор и рассчитывал.
Профессиональный преподаватель истории Джеймс Лонго мне известен своей нашумевшей работой 2008 о бразильской ветке Браганса и ключевой для Соединенных Штатов теме – рабстве. Эта книга активно рекламировалась в американских университетских кругах, как итог большого исследования. Такового я не заметил, но стилистика показалась мне остроумной. Поэтому я отложил в свой список для чтения его же небольшую книжицу «Hitler and the Habsburgs: The Führer's Vendetta Against the Austrian Royals».
Это такое историческое попурри на грани хорошего вкуса и газетного фельетона, тем не менее много внимания уделяющее судьбам семейства Гогенбергов в предвоенный и послевоенный период. Важное и, к великому сожалению, недосказанное – реальная политическая деятельность детей Франца-Фердинанда после 1918 года и вплоть до 1938-го.
Собственно, их скромные усилия будоражили весь юг пост-ПМВ Европы и именно силами британской дипломатии их «усмирили», примерно так же, как Австрию и Чехословакию.
Лонго об этом упомянает между строк, но поскольку эмоциональный акцент повествования полностью в разломе Гитлер vs. наследники Франца-Фердинанда, места для разбега остается совсем немного.
Эмоциональной составляющей в решении об их заключении в Дахау было не больше, чем в развязывании ВМВ. Оккупацию Австрии подгоняли потому, что со дня на день туда должен был вернуться наследник престола и состояться общегражданский референдум на предмет реставрации конституционной монархии. К этому Энгельберт Дольфус и вел. А в этом случае, как и отметил в служебной корреспонденции американский посланник в Австрии Джордж Мессерсмит, британскому престолу необходимо будет вмешаться в процесс непосредственно.
Поэтому Дольфуса убили, а Гогенберги предпринимали попытки спастись задолго до окончательного решения «их вопроса».
Идеологически мы тут видим явное противостояние истории личностей и истории – набора предопределенных механик. Для увлекательности можно поговорить о голодных скитаниях Гитлера в ненавистной ему «многонациональной» Империи Габсбургов, но подобные вещи так не решаются.
В общем, неплохой tribute потомкам АВ правящего дома, на что, по моему мнению, автор и рассчитывал.
Рекомендация: Визуализация пространства
С опозданием в каких-то 20 лет (пустяки) на русском начали выходить труды Сьюзен Вудфорд, ведущего эксперта по интерпретации античного искусства в англоязычной среде.
Вот работа «Образы мифов в классической античности» (2003-2023, соответственно). Это один из трех-четырех базовых материалов для любого искусствоведа, занимающегося периодом классического антика до 2 в. н.э..
К особым достоинствам Вудфорд можно отнести её очень прозрачное, структурированное повествование, совершенно понятную даже для старшеклассников систематизацию при отсутствии поверхностных суждений. Понятно, что это пишет исследователь старой школы, готовый к освещению разных точек зрения и придерживающейся какой-либо позиции постольку, поскольку она методологически допустима.
Очевидно проблемное место подобных изданий – попытка уместить все в карманном формате. Читать все в мягкой обложке на русском не доставляет такого удовольствия, потому что иллюстрации греческой посуды, разумеется, должны печататься намного крупнее и на другой бумаге. Понимаю насколько это удорожает проект, но что поделать.
Ясно, что начинать нужно было совсем не с этой работы, а с её «The Art of Greece and Rome». Там она вводит всю свою терминологию и после неё читать «Images of Myths...» гораздо проще и неподготовленный читатель наверняка может получить большее удовольствие от процесса.
А в остальном, конечно, лучше поздно, чем никогда 😉
С опозданием в каких-то 20 лет (пустяки) на русском начали выходить труды Сьюзен Вудфорд, ведущего эксперта по интерпретации античного искусства в англоязычной среде.
Вот работа «Образы мифов в классической античности» (2003-2023, соответственно). Это один из трех-четырех базовых материалов для любого искусствоведа, занимающегося периодом классического антика до 2 в. н.э..
К особым достоинствам Вудфорд можно отнести её очень прозрачное, структурированное повествование, совершенно понятную даже для старшеклассников систематизацию при отсутствии поверхностных суждений. Понятно, что это пишет исследователь старой школы, готовый к освещению разных точек зрения и придерживающейся какой-либо позиции постольку, поскольку она методологически допустима.
Очевидно проблемное место подобных изданий – попытка уместить все в карманном формате. Читать все в мягкой обложке на русском не доставляет такого удовольствия, потому что иллюстрации греческой посуды, разумеется, должны печататься намного крупнее и на другой бумаге. Понимаю насколько это удорожает проект, но что поделать.
Ясно, что начинать нужно было совсем не с этой работы, а с её «The Art of Greece and Rome». Там она вводит всю свою терминологию и после неё читать «Images of Myths...» гораздо проще и неподготовленный читатель наверняка может получить большее удовольствие от процесса.
А в остальном, конечно, лучше поздно, чем никогда 😉
Происхождение советской социологии
Время от времени возникают любопытные флешбэки из «хорошо забытого старого».
Взять хотя бы небольшую книжечку Николая Попова «Россия — Америка. «Прямая связь». Воспоминания американиста и советолога.»
Структура книги типична для научной мемуаристики последнего времени: это импровизированное интервью российского социолога и американиста д.и.н. Н.П. Попова с д.ф.н. Б.З. Докторовым.
Темы тоже понятны. Личная история автора, общественное мнение в США и СССР-РФ, личные впечатления от классиков.
Попов – типичный «свой человек в Гаване». Географ, он начал свою карьеру в 1960-х годах как советский журналист в Америке (!), затем работал в Москве в Академии наук, занимаясь американистикой, а с конца 1980-х, присоединившись к формирующейся команде ВЦИОМ, открыл для себя изучение общественного мнения как профессию.
Ценно тут то, что с классиками он был на расстоянии рукопожатия. С Гэллапом он познакомился в 1972 г. и затем встречался с ним почти ежегодно, узнавая все больше о ремесле полстера и тонкостях изучения общественного мнения. Гэллап выдвинул идею сравнительного исследования отношения советских людей и американцев на общие темы: в годы застоя и холодной войны осуществить их не удалось, но благодаря перестройке они стали
реальностью. Сам Попов участвовал в трех таких пионерских исследованиях: «Молодежь и угроза ядерной войны» (1986), «Телевидение и общество» (1990) и «Общественное мнение и внешняя политика» (1990).
Собственно, сам ВЦИОМ во многом был вдохновлен идеями, выдвинутыми и обоснованными Гэллапом.
Настольными пособиями для первых советских полстеров стали отчеты Института Гэллапа о проведенных исследованиях, откуда они черпали как формулировки вопросов на разные темы, так и навыки их составления. Некоторые формулировки вопросов социально-политического свойства «вошли в наши анкеты непосредственно из анкет Гэллапа, и они гуляют
сейчас в сотнях опросах по стране». Один из примеров – известный вопрос: «Как вы думаете, наша страна движется сейчас в верном или неверном направлении?»
Другими конфидентами Попова в Америке, о дружбе и сотрудничестве с которыми он рассказывает, стали Луис Харрис (известный среди прочего как любимый полстер президента Кеннеди) и Уоррен Митофски (создатель технологии экзитпола).
Харрис предложил Попову принять участие в тройственном исследовании общественного мнения в СССР, США и Японии по проблемам восприятия их населением двух других стран. Николай стал директором советской части проекта, результаты которого потом широко освещались в этих странах. Опыт работы с Харрисом был использован Николаем через два десятилетия, когда он участвовал в избирательной кампании Бориса Ельцина в 1996 г..
Любопытные воспоминания, если смотреть на них через призму известных фактов.
Время от времени возникают любопытные флешбэки из «хорошо забытого старого».
Взять хотя бы небольшую книжечку Николая Попова «Россия — Америка. «Прямая связь». Воспоминания американиста и советолога.»
Структура книги типична для научной мемуаристики последнего времени: это импровизированное интервью российского социолога и американиста д.и.н. Н.П. Попова с д.ф.н. Б.З. Докторовым.
Темы тоже понятны. Личная история автора, общественное мнение в США и СССР-РФ, личные впечатления от классиков.
Попов – типичный «свой человек в Гаване». Географ, он начал свою карьеру в 1960-х годах как советский журналист в Америке (!), затем работал в Москве в Академии наук, занимаясь американистикой, а с конца 1980-х, присоединившись к формирующейся команде ВЦИОМ, открыл для себя изучение общественного мнения как профессию.
Ценно тут то, что с классиками он был на расстоянии рукопожатия. С Гэллапом он познакомился в 1972 г. и затем встречался с ним почти ежегодно, узнавая все больше о ремесле полстера и тонкостях изучения общественного мнения. Гэллап выдвинул идею сравнительного исследования отношения советских людей и американцев на общие темы: в годы застоя и холодной войны осуществить их не удалось, но благодаря перестройке они стали
реальностью. Сам Попов участвовал в трех таких пионерских исследованиях: «Молодежь и угроза ядерной войны» (1986), «Телевидение и общество» (1990) и «Общественное мнение и внешняя политика» (1990).
Собственно, сам ВЦИОМ во многом был вдохновлен идеями, выдвинутыми и обоснованными Гэллапом.
Настольными пособиями для первых советских полстеров стали отчеты Института Гэллапа о проведенных исследованиях, откуда они черпали как формулировки вопросов на разные темы, так и навыки их составления. Некоторые формулировки вопросов социально-политического свойства «вошли в наши анкеты непосредственно из анкет Гэллапа, и они гуляют
сейчас в сотнях опросах по стране». Один из примеров – известный вопрос: «Как вы думаете, наша страна движется сейчас в верном или неверном направлении?»
Другими конфидентами Попова в Америке, о дружбе и сотрудничестве с которыми он рассказывает, стали Луис Харрис (известный среди прочего как любимый полстер президента Кеннеди) и Уоррен Митофски (создатель технологии экзитпола).
Харрис предложил Попову принять участие в тройственном исследовании общественного мнения в СССР, США и Японии по проблемам восприятия их населением двух других стран. Николай стал директором советской части проекта, результаты которого потом широко освещались в этих странах. Опыт работы с Харрисом был использован Николаем через два десятилетия, когда он участвовал в избирательной кампании Бориса Ельцина в 1996 г..
Любопытные воспоминания, если смотреть на них через призму известных фактов.