Telegram Group & Telegram Channel
​​«Наследие», Мигель Бонфуа (пер. Елизаветы Рыбаковой)

Дом, спрятанный за лимонными деревьями где-то в Сантьяго, а вместе с ним и читатели, наблюдает за династией Лонсонье - виноградарями, птичниками, летчиками, революционерами и кем еще только не. Вместе и по отдельности они то со стороны, то из самой гущи событий переживают тот самый двадцатый век, неумолимо становящийся отдельным героем тысяч романов; вместе и по отдельности они то сближаются, то отдаляются от дома в самом широком смысле этого слова, следуя разнообразным по логичности зовам сердца или предков.

Выделить тут магистральную сюжетную линию или главного героя невозможно, только если не само время, меняющее судьбы, щедро рассыпающее новые вызовы и непрестанно повторяющее само себя, что, конечно, не мешает ни одному из персонажей ходить по кругу одной и той же семейной истории. И уникальные, не повторяющиеся имена не способны уберечь их от повторяющихся сценарных ходов.

Почему стоит прочитать?

Рассказывать о «Наследии» без отсылок и сравнений романа с маркесовским «Сто лет одиночества» кажется невозможным - да и ненужным, ведь сам Мигель Бонфуа признается, что считает его одним из важнейших литературных произведений, оказавшим на него самого немалое влияние.

И сравнение это не в плюс или минус «Наследию», тут хочется пойти по другому мысленному пути, заданному недавней экранизацией «Мастера и Маргариты». Изначально это кино должно было называться «Воланд», намекая будущим зрителям, что создатели его пересобрали исходный материал, переставили акценты, написали сценарий, а не изложение, словом, пересказали книгу киноязыком и представили на экранах что-то очень личное, свое, но узнаваемое миллионами.

От «Наследия» остается подобное ощущение - это ни в коем случае не фанфик по «Сто лет одиночества». Наоборот, это наполненная реальными персонажами (например, через одного из них Бонфуа пересказал историю своего отца) и реальными историческими событиями семейная сага, отсылающая к роману Маркеса темпом повествования, символизмом и внутренними рифмами и, конечно, местом действия.

Являясь отдельным художественным произведением и очень ярким высказыванием, «Наследие» (простите) наследует только лучшему из латиноамериканской и европейской прозы и в очередной (и, возможно, самый нужный для вас) раз зарифмовывает события, людей и явления, без которых нас, вне зависимости от актуальной географической точки, сложно представить.

А понять мы как будто уже и сами не пытаемся.

#взрослое
Издано в @polyandria



group-telegram.com/lenaisreading/1747
Create:
Last Update:

​​«Наследие», Мигель Бонфуа (пер. Елизаветы Рыбаковой)

Дом, спрятанный за лимонными деревьями где-то в Сантьяго, а вместе с ним и читатели, наблюдает за династией Лонсонье - виноградарями, птичниками, летчиками, революционерами и кем еще только не. Вместе и по отдельности они то со стороны, то из самой гущи событий переживают тот самый двадцатый век, неумолимо становящийся отдельным героем тысяч романов; вместе и по отдельности они то сближаются, то отдаляются от дома в самом широком смысле этого слова, следуя разнообразным по логичности зовам сердца или предков.

Выделить тут магистральную сюжетную линию или главного героя невозможно, только если не само время, меняющее судьбы, щедро рассыпающее новые вызовы и непрестанно повторяющее само себя, что, конечно, не мешает ни одному из персонажей ходить по кругу одной и той же семейной истории. И уникальные, не повторяющиеся имена не способны уберечь их от повторяющихся сценарных ходов.

Почему стоит прочитать?

Рассказывать о «Наследии» без отсылок и сравнений романа с маркесовским «Сто лет одиночества» кажется невозможным - да и ненужным, ведь сам Мигель Бонфуа признается, что считает его одним из важнейших литературных произведений, оказавшим на него самого немалое влияние.

И сравнение это не в плюс или минус «Наследию», тут хочется пойти по другому мысленному пути, заданному недавней экранизацией «Мастера и Маргариты». Изначально это кино должно было называться «Воланд», намекая будущим зрителям, что создатели его пересобрали исходный материал, переставили акценты, написали сценарий, а не изложение, словом, пересказали книгу киноязыком и представили на экранах что-то очень личное, свое, но узнаваемое миллионами.

От «Наследия» остается подобное ощущение - это ни в коем случае не фанфик по «Сто лет одиночества». Наоборот, это наполненная реальными персонажами (например, через одного из них Бонфуа пересказал историю своего отца) и реальными историческими событиями семейная сага, отсылающая к роману Маркеса темпом повествования, символизмом и внутренними рифмами и, конечно, местом действия.

Являясь отдельным художественным произведением и очень ярким высказыванием, «Наследие» (простите) наследует только лучшему из латиноамериканской и европейской прозы и в очередной (и, возможно, самый нужный для вас) раз зарифмовывает события, людей и явления, без которых нас, вне зависимости от актуальной географической точки, сложно представить.

А понять мы как будто уже и сами не пытаемся.

#взрослое
Издано в @polyandria

BY что читает леночка




Share with your friend now:
group-telegram.com/lenaisreading/1747

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

Messages are not fully encrypted by default. That means the company could, in theory, access the content of the messages, or be forced to hand over the data at the request of a government. And indeed, volatility has been a hallmark of the market environment so far in 2022, with the S&P 500 still down more than 10% for the year-to-date after first sliding into a correction last month. The CBOE Volatility Index, or VIX, has held at a lofty level of more than 30. "The argument from Telegram is, 'You should trust us because we tell you that we're trustworthy,'" Maréchal said. "It's really in the eye of the beholder whether that's something you want to buy into." "He has kind of an old-school cyber-libertarian world view where technology is there to set you free," Maréchal said. Additionally, investors are often instructed to deposit monies into personal bank accounts of individuals who claim to represent a legitimate entity, and/or into an unrelated corporate account. To lend credence and to lure unsuspecting victims, perpetrators usually claim that their entity and/or the investment schemes are approved by financial authorities.
from sg


Telegram что читает леночка
FROM American