Telegram Group & Telegram Channel
Бывший журналист, интеллектуал и когда-то талантливый человек, ныне по несчастью для себя и общества оказавшийся председателем Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, Валерий Фадеев, сегодня после возложения цветов у мемориала жертвам политических репрессий в Москве сказал журналисту «Интерфакса»: «То, что мы видим сейчас – да, у нас непростая, жесткая ситуация, мы войну с Западом ведем. И какие-то минимальные ограничения к тем, кто фактически выступает на стороне врага, это не репрессии, это минимальные санитарные меры». Санитарные. Это о людях.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА

Фадеев попытался обесценить страдания жертв современных политических репрессий с помощью страданий жертв репрессий ХХ века – упавших в историю и, следовательно, уже остывших, не актуальных. Чужих. Других. «Ну, какие репрессии. Не дай бог нам всем на своей шкуре испытать, что такое политические репрессии. Репрессии в 37-38 году были, когда 740 тысяч человек было расстреляно, из них большая часть невинных людей. Мы до сих пор не знаем, сколько было расстреляно священников в 20-30-е годы. Вот это репрессии», – сказал Фадеев журналисту.

Особенностью советского мышления всегда было отрицание ценности одной человеческой жизни, страдания и личного будущего одного человека. В советском миропонимании один человек – не жертва. Жертв должно быть много, тогда это жертвы, жертвоприношение должно быть массовым.

Большевики начали репрессии сразу после октябрьского переворота, но массовыми они стали не сразу. Для того, чтобы власти вошли во вкус крови, потребовалось время. 1937 год наступил не только вследствие нарастающей паранойи Сталина и его паники после XVII съезда ВКП(б), на котором, судя по многим данным, он проиграл Кирову выборы генсека, но потому, что, когда молох репрессий только начинал своё движение, многие представители советской элиты надеялись, что репрессии не станут массовыми и не затронут их лично. Они ведь так преданы вождю, так верно служат делу партии, так много и честно работают.

Кто бы мог подумать, как сложится жизнь. А она сложилась страшно. Из 1956 делегатов того самого XVII съезда 1108 были арестованы по обвинению в контрреволюционных преступлениях. В течение восьми дней были казнены 97 членов и кандидатов в члены избранного на съезде ЦК партии (из 139 человек), ещё 5 покончили жизнь самоубийством, а Киров был убит. «Съезд победителей» за считанные дни стал «съездом врагов народа».

«Передайте товарищу Сталину – произошла чудовищная ошибка!», – говорили некоторые из них на судебных процессах. Но это не были «ошибки». Это было плановое уничтожение сословия самостоятельных граждан – не обязательно инакомыслящих и несогласных, но просто ставших жертвами кампании по «поиску врагов народа».

Механизм политических репрессий не зависит от масштаба репрессий. Он зависит исключительно от политического решения бороться за власть с помощью государственной силовой машины и применением насилия.

В каждой веренице репрессий есть первый оболганный, первый незаконно арестованный, первый незаконно осужденный, первый запытанный, первый казнённый. Первая жертва никогда не бывает последней, потому что насилие осознает свою безнаказанность и вырывается на оперативный простор беспредела. Всякий селевой поток начинается с первой капли. А потом – не остановить.

Валерий Фадеев – трагическая фигура современной российской истории. Он не смог удержаться от искушения быть адвокатом расчеловечившегося государства в эпоху, когда сохранение в обществе человечности, сострадания и гуманизма осталось единственным залогом спасения гибнущей страны.

Перепутав защиту прав человека и защиту прав государства, Валерий Фадеев стал оправдывать любую государственную политику, словно не понимая, куда несёт его поток жестокости, словно он «под собою не чует страны». Речи его слышны, к большому сожалению для него самого. И от этого они становятся ещё страшнее.

@shlosberg



group-telegram.com/shlosberg/8253
Create:
Last Update:

Бывший журналист, интеллектуал и когда-то талантливый человек, ныне по несчастью для себя и общества оказавшийся председателем Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, Валерий Фадеев, сегодня после возложения цветов у мемориала жертвам политических репрессий в Москве сказал журналисту «Интерфакса»: «То, что мы видим сейчас – да, у нас непростая, жесткая ситуация, мы войну с Западом ведем. И какие-то минимальные ограничения к тем, кто фактически выступает на стороне врага, это не репрессии, это минимальные санитарные меры». Санитарные. Это о людях.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА

Фадеев попытался обесценить страдания жертв современных политических репрессий с помощью страданий жертв репрессий ХХ века – упавших в историю и, следовательно, уже остывших, не актуальных. Чужих. Других. «Ну, какие репрессии. Не дай бог нам всем на своей шкуре испытать, что такое политические репрессии. Репрессии в 37-38 году были, когда 740 тысяч человек было расстреляно, из них большая часть невинных людей. Мы до сих пор не знаем, сколько было расстреляно священников в 20-30-е годы. Вот это репрессии», – сказал Фадеев журналисту.

Особенностью советского мышления всегда было отрицание ценности одной человеческой жизни, страдания и личного будущего одного человека. В советском миропонимании один человек – не жертва. Жертв должно быть много, тогда это жертвы, жертвоприношение должно быть массовым.

Большевики начали репрессии сразу после октябрьского переворота, но массовыми они стали не сразу. Для того, чтобы власти вошли во вкус крови, потребовалось время. 1937 год наступил не только вследствие нарастающей паранойи Сталина и его паники после XVII съезда ВКП(б), на котором, судя по многим данным, он проиграл Кирову выборы генсека, но потому, что, когда молох репрессий только начинал своё движение, многие представители советской элиты надеялись, что репрессии не станут массовыми и не затронут их лично. Они ведь так преданы вождю, так верно служат делу партии, так много и честно работают.

Кто бы мог подумать, как сложится жизнь. А она сложилась страшно. Из 1956 делегатов того самого XVII съезда 1108 были арестованы по обвинению в контрреволюционных преступлениях. В течение восьми дней были казнены 97 членов и кандидатов в члены избранного на съезде ЦК партии (из 139 человек), ещё 5 покончили жизнь самоубийством, а Киров был убит. «Съезд победителей» за считанные дни стал «съездом врагов народа».

«Передайте товарищу Сталину – произошла чудовищная ошибка!», – говорили некоторые из них на судебных процессах. Но это не были «ошибки». Это было плановое уничтожение сословия самостоятельных граждан – не обязательно инакомыслящих и несогласных, но просто ставших жертвами кампании по «поиску врагов народа».

Механизм политических репрессий не зависит от масштаба репрессий. Он зависит исключительно от политического решения бороться за власть с помощью государственной силовой машины и применением насилия.

В каждой веренице репрессий есть первый оболганный, первый незаконно арестованный, первый незаконно осужденный, первый запытанный, первый казнённый. Первая жертва никогда не бывает последней, потому что насилие осознает свою безнаказанность и вырывается на оперативный простор беспредела. Всякий селевой поток начинается с первой капли. А потом – не остановить.

Валерий Фадеев – трагическая фигура современной российской истории. Он не смог удержаться от искушения быть адвокатом расчеловечившегося государства в эпоху, когда сохранение в обществе человечности, сострадания и гуманизма осталось единственным залогом спасения гибнущей страны.

Перепутав защиту прав человека и защиту прав государства, Валерий Фадеев стал оправдывать любую государственную политику, словно не понимая, куда несёт его поток жестокости, словно он «под собою не чует страны». Речи его слышны, к большому сожалению для него самого. И от этого они становятся ещё страшнее.

@shlosberg

BY Лев Шлосберг


Warning: Undefined variable $i in /var/www/group-telegram/post.php on line 260

Share with your friend now:
group-telegram.com/shlosberg/8253

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

In the United States, Telegram's lower public profile has helped it mostly avoid high level scrutiny from Congress, but it has not gone unnoticed. "We're seeing really dramatic moves, and it's all really tied to Ukraine right now, and in a secondary way, in terms of interest rates," Octavio Marenzi, CEO of Opimas, told Yahoo Finance Live on Thursday. "This war in Ukraine is going to give the Fed the ammunition, the cover that it needs, to not raise interest rates too quickly. And I think Jay Powell is a very tepid sort of inflation fighter and he's not going to do as much as he needs to do to get that under control. And this seems like an excuse to kick the can further down the road still and not do too much too soon." The company maintains that it cannot act against individual or group chats, which are “private amongst their participants,” but it will respond to requests in relation to sticker sets, channels and bots which are publicly available. During the invasion of Ukraine, Pavel Durov has wrestled with this issue a lot more prominently than he has before. Channels like Donbass Insider and Bellum Acta, as reported by Foreign Policy, started pumping out pro-Russian propaganda as the invasion began. So much so that the Ukrainian National Security and Defense Council issued a statement labeling which accounts are Russian-backed. Ukrainian officials, in potential violation of the Geneva Convention, have shared imagery of dead and captured Russian soldiers on the platform. Again, in contrast to Facebook, Google and Twitter, Telegram's founder Pavel Durov runs his company in relative secrecy from Dubai. At the start of 2018, the company attempted to launch an Initial Coin Offering (ICO) which would enable it to enable payments (and earn the cash that comes from doing so). The initial signals were promising, especially given Telegram’s user base is already fairly crypto-savvy. It raised an initial tranche of cash – worth more than a billion dollars – to help develop the coin before opening sales to the public. Unfortunately, third-party sales of coins bought in those initial fundraising rounds raised the ire of the SEC, which brought the hammer down on the whole operation. In 2020, officials ordered Telegram to pay a fine of $18.5 million and hand back much of the cash that it had raised.
from us


Telegram Лев Шлосберг
FROM American