Telegram Group & Telegram Channel
Краткий обзор на здание российской государственной библиотеки

Я почти каждый день здесь. Просто иногда меня отсюда отпускают во внешний мир, зная, что я вернусь.

Поднимаюсь к двери по мраморным ступеням, пропитанным временем и тишиной. Росгвардеец на входе — неподвижный, глаза глядят куда-то внутрь себя, как будто он уже всё в этом мире видел. Он часть этого пространства, словно врос в здание вместе с лампами и потолками. Мёртвый, как и все остальные.

В главном коридоре темно и холодно, причем всегда темно и холодно, даже летом. Каждый входящий сюда первым делом встречает типового читателя — человека в милицейской форме советского образца. Он сошел с ума еще в 91-ом. Сувенирные медали, которыми он обвешал себя, позвякивают при каждом шаге, отражая тусклый свет ламп металлическим блеском подделок. Я давно заметила: он никогда не меняет маршрут, ходит по одной и той же траектории, как заведенный механизм. Иногда все же садится за стол и выписывает себе старые «Известия» и читает их с лупой, водит ей как могильной плитой над текстом. Летом, в сорокаградусную жару, он всегда в той же шинели, и ни одна капля пота не выступает на его мятом лице.

— Предъявите документы! — резко кричит он мне вслед. Главное не оборачиваться. Здесь нельзя оборачиваться на голоса.

За поворотом — новая сцена в театре абсурда. Группа детей, человек десять, все в одинаковых школьных костюмах с нашитой на них желтой эмблемой лицея. Их ведет женщина-библиотекарь, лет 50, демонстрирует им путь палкой-указкой. Говорит пройти в так называемый «розовый зал». Дети движутся синхронно, будто на веревочках. Еще не знают, что оттуда не возвращаются.

В читальном зале №3 всегда сидит женщина в черном, обмотанная платками и многослойными юбками как капустный кочан. Она всегда занимает место под статуей огромного читающего Ленина. Перед ней всегда раскрыт «Православный вестник» и сборники речей старцев. Она никогда не переворачивает страницы, просто водит пальцем по строчкам и шепчет что-то, похожее на молитву. Или проклятие.

В этот момент я замечаю, что она поворачивает на меня голову – медленно, со скрипом, будто несмазанный механизм. Ее глаза пусты, как выцветшие фотографии. Она смотрит сквозь меня, и я понимаю – она видит что-то за пределами этого мира, что-то, чего я видеть не должна.

Бегу оттуда в подсобный фонд. В зале никого. Кроме меня тут только библиотекарша — строгая, с каменным выражением лица. Она окликает меня: «Девушка! Ходите тише. Тут люди читают». Становится легко и очевидно, что в зале одновременно со мной читают давно усопшие души.

Киваю, мол, конечно и сажусь читать. Библиотекарша внезапно улыбается. Её улыбка растягивается слишком широко, обнажая зубы, похожие на пожелтевшие страницы старых книг.

Ровно за 15 минут до закрытия здесь раздаётся зловещий, раскалывающий звон. Я поспешно собираю книги и двигаюсь к выходу. Но коридоры вдруг растягиваются, изгибаются, словно цепляются за меня, за каждый мой шаг. Где-то вдалеке слышен детский смех, похожий на звон разбитого стекла.



group-telegram.com/bettercalltillert/1416
Create:
Last Update:

Краткий обзор на здание российской государственной библиотеки

Я почти каждый день здесь. Просто иногда меня отсюда отпускают во внешний мир, зная, что я вернусь.

Поднимаюсь к двери по мраморным ступеням, пропитанным временем и тишиной. Росгвардеец на входе — неподвижный, глаза глядят куда-то внутрь себя, как будто он уже всё в этом мире видел. Он часть этого пространства, словно врос в здание вместе с лампами и потолками. Мёртвый, как и все остальные.

В главном коридоре темно и холодно, причем всегда темно и холодно, даже летом. Каждый входящий сюда первым делом встречает типового читателя — человека в милицейской форме советского образца. Он сошел с ума еще в 91-ом. Сувенирные медали, которыми он обвешал себя, позвякивают при каждом шаге, отражая тусклый свет ламп металлическим блеском подделок. Я давно заметила: он никогда не меняет маршрут, ходит по одной и той же траектории, как заведенный механизм. Иногда все же садится за стол и выписывает себе старые «Известия» и читает их с лупой, водит ей как могильной плитой над текстом. Летом, в сорокаградусную жару, он всегда в той же шинели, и ни одна капля пота не выступает на его мятом лице.

— Предъявите документы! — резко кричит он мне вслед. Главное не оборачиваться. Здесь нельзя оборачиваться на голоса.

За поворотом — новая сцена в театре абсурда. Группа детей, человек десять, все в одинаковых школьных костюмах с нашитой на них желтой эмблемой лицея. Их ведет женщина-библиотекарь, лет 50, демонстрирует им путь палкой-указкой. Говорит пройти в так называемый «розовый зал». Дети движутся синхронно, будто на веревочках. Еще не знают, что оттуда не возвращаются.

В читальном зале №3 всегда сидит женщина в черном, обмотанная платками и многослойными юбками как капустный кочан. Она всегда занимает место под статуей огромного читающего Ленина. Перед ней всегда раскрыт «Православный вестник» и сборники речей старцев. Она никогда не переворачивает страницы, просто водит пальцем по строчкам и шепчет что-то, похожее на молитву. Или проклятие.

В этот момент я замечаю, что она поворачивает на меня голову – медленно, со скрипом, будто несмазанный механизм. Ее глаза пусты, как выцветшие фотографии. Она смотрит сквозь меня, и я понимаю – она видит что-то за пределами этого мира, что-то, чего я видеть не должна.

Бегу оттуда в подсобный фонд. В зале никого. Кроме меня тут только библиотекарша — строгая, с каменным выражением лица. Она окликает меня: «Девушка! Ходите тише. Тут люди читают». Становится легко и очевидно, что в зале одновременно со мной читают давно усопшие души.

Киваю, мол, конечно и сажусь читать. Библиотекарша внезапно улыбается. Её улыбка растягивается слишком широко, обнажая зубы, похожие на пожелтевшие страницы старых книг.

Ровно за 15 минут до закрытия здесь раздаётся зловещий, раскалывающий звон. Я поспешно собираю книги и двигаюсь к выходу. Но коридоры вдруг растягиваются, изгибаются, словно цепляются за меня, за каждый мой шаг. Где-то вдалеке слышен детский смех, похожий на звон разбитого стекла.

BY better call ТИЛЛЕРТ







Share with your friend now:
group-telegram.com/bettercalltillert/1416

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

Emerson Brooking, a disinformation expert at the Atlantic Council's Digital Forensic Research Lab, said: "Back in the Wild West period of content moderation, like 2014 or 2015, maybe they could have gotten away with it, but it stands in marked contrast with how other companies run themselves today." Andrey, a Russian entrepreneur living in Brazil who, fearing retaliation, asked that NPR not use his last name, said Telegram has become one of the few places Russians can access independent news about the war. These entities are reportedly operating nine Telegram channels with more than five million subscribers to whom they were making recommendations on selected listed scrips. Such recommendations induced the investors to deal in the said scrips, thereby creating artificial volume and price rise. Telegram users are able to send files of any type up to 2GB each and access them from any device, with no limit on cloud storage, which has made downloading files more popular on the platform. The War on Fakes channel has repeatedly attempted to push conspiracies that footage from Ukraine is somehow being falsified. One post on the channel from February 24 claimed without evidence that a widely viewed photo of a Ukrainian woman injured in an airstrike in the city of Chuhuiv was doctored and that the woman was seen in a different photo days later without injuries. The post, which has over 600,000 views, also baselessly claimed that the woman's blood was actually makeup or grape juice.
from vn


Telegram better call ТИЛЛЕРТ
FROM American