Telegram Group & Telegram Channel
Стремление Тегерана уничтожить еврейское государство – ключевой аргумент израильских политиков и дипломатов при объяснении экзистенциальности иранской угрозы.

Строго говоря, нигде в основополагающих документах Исламской республики не сказано о том, что Израиль не должен существовать.
Но аятолла Хомейни именно с сионистским проектом связывал «все наши беды», а также считал признание Израиля «катастрофой для мусульман и подрывом деятельности исламских правительств».
Отсюда, по мнению лидера шиитской революции, «единственный путь к освобождению Иерусалима — это […] вооруженный поход до полного уничтожения Израиля».

Конечно же, слова «вождя и учителя» никто в Иране не ставит и не собирается ставить под сомнение.
Другой вопрос -- как на отношение к Израилю влияет «политический люфт», образовавшийся в ходе формирования Исламской республики?
А именно сочетание шиитской версии «теологии освобождения» как идеологической основы с могущественным силовым аппаратом КСИР как управленческого каркаса.

На первый взгляд, ничего особо нового и парадоксального здесь нет.
Достаточно вспомнить, как скоро после большевистского переворота в России появились ЧК, Красная Армия – институты, доказывающие, что «революция […] чего-то стоит».
Но Владимир Ленин и его последователи никогда не «баловались демократий», достаточно быстро перейдя от диктатуры пролетариата к автократии. Что, помимо всего прочего, давало, например, возможность Иосифу Сталину достаточно регулярно проводить «обновление элит», включая силовые.

«Режим аятолл», будучи симбиозом теократии с вполне себе реальным народным представительством, затрудняет проведение масштабных «чисток». По крайней мере, единолично инициированных.
Как следствие – превращение КСИР в подобие ордена, «гвардию рахбара», чье влияние на первое лицо едва ли не сопоставимо с влиянием самого верховного лидера на этих своих главных силовиков.

Социально-религиозная революция, осуществленная шиитскими «низами» под руководством шиитского «брамина» Хомейни, привела в итоге к построению государства, де-факто контролируемого шиитскими «кшатриями».
Опять же, в самом по себе факте «кшатрианского» переформатирования исламского проекта нет ничего удивительного. Это скорее закономерно.
Иранский парадокс в другом –новая «военная аристократия» исламской республики может оставаться таковой лишь до тех пор, пока сохраняется конфронтация с Западом и жесткий санкционный режим, необходимость поисков обхода которого наделила КСИР дополнительными экономическими полномочиями, и как следствия – обеспечила дополнительные финансовые бенефиты.

А в таком случае все те беды, в которых, по мнению Хомейни, виноват Израиль, -- залог сохранения режима наибольшего благоприятствования КСИР.
Не будет врагов и санкций – потребность в жестком силовом каркасе для Ирана отпадает.
Поэтому именно КСИРовцы, в отличие от иранского президента Масуда Пезешкиана, настаивали на эскалационном, «ракетном», ответе Израилю.
Но по той же причине полное уничтожение еврейского государства вряд ли входит в реальные планы нынешних иранских «ястребов».

В отличие от вождя иранской исламской революции, ее «стражи» -- не «эсхатологи» и «теологи освобождения», но прагматики обогащения.



group-telegram.com/birmanalex/2318
Create:
Last Update:

Стремление Тегерана уничтожить еврейское государство – ключевой аргумент израильских политиков и дипломатов при объяснении экзистенциальности иранской угрозы.

Строго говоря, нигде в основополагающих документах Исламской республики не сказано о том, что Израиль не должен существовать.
Но аятолла Хомейни именно с сионистским проектом связывал «все наши беды», а также считал признание Израиля «катастрофой для мусульман и подрывом деятельности исламских правительств».
Отсюда, по мнению лидера шиитской революции, «единственный путь к освобождению Иерусалима — это […] вооруженный поход до полного уничтожения Израиля».

Конечно же, слова «вождя и учителя» никто в Иране не ставит и не собирается ставить под сомнение.
Другой вопрос -- как на отношение к Израилю влияет «политический люфт», образовавшийся в ходе формирования Исламской республики?
А именно сочетание шиитской версии «теологии освобождения» как идеологической основы с могущественным силовым аппаратом КСИР как управленческого каркаса.

На первый взгляд, ничего особо нового и парадоксального здесь нет.
Достаточно вспомнить, как скоро после большевистского переворота в России появились ЧК, Красная Армия – институты, доказывающие, что «революция […] чего-то стоит».
Но Владимир Ленин и его последователи никогда не «баловались демократий», достаточно быстро перейдя от диктатуры пролетариата к автократии. Что, помимо всего прочего, давало, например, возможность Иосифу Сталину достаточно регулярно проводить «обновление элит», включая силовые.

«Режим аятолл», будучи симбиозом теократии с вполне себе реальным народным представительством, затрудняет проведение масштабных «чисток». По крайней мере, единолично инициированных.
Как следствие – превращение КСИР в подобие ордена, «гвардию рахбара», чье влияние на первое лицо едва ли не сопоставимо с влиянием самого верховного лидера на этих своих главных силовиков.

Социально-религиозная революция, осуществленная шиитскими «низами» под руководством шиитского «брамина» Хомейни, привела в итоге к построению государства, де-факто контролируемого шиитскими «кшатриями».
Опять же, в самом по себе факте «кшатрианского» переформатирования исламского проекта нет ничего удивительного. Это скорее закономерно.
Иранский парадокс в другом –новая «военная аристократия» исламской республики может оставаться таковой лишь до тех пор, пока сохраняется конфронтация с Западом и жесткий санкционный режим, необходимость поисков обхода которого наделила КСИР дополнительными экономическими полномочиями, и как следствия – обеспечила дополнительные финансовые бенефиты.

А в таком случае все те беды, в которых, по мнению Хомейни, виноват Израиль, -- залог сохранения режима наибольшего благоприятствования КСИР.
Не будет врагов и санкций – потребность в жестком силовом каркасе для Ирана отпадает.
Поэтому именно КСИРовцы, в отличие от иранского президента Масуда Пезешкиана, настаивали на эскалационном, «ракетном», ответе Израилю.
Но по той же причине полное уничтожение еврейского государства вряд ли входит в реальные планы нынешних иранских «ястребов».

В отличие от вождя иранской исламской революции, ее «стражи» -- не «эсхатологи» и «теологи освобождения», но прагматики обогащения.

BY paradox _friends


Warning: Undefined variable $i in /var/www/group-telegram/post.php on line 260

Share with your friend now:
group-telegram.com/birmanalex/2318

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

"For Telegram, accountability has always been a problem, which is why it was so popular even before the full-scale war with far-right extremists and terrorists from all over the world," she told AFP from her safe house outside the Ukrainian capital. Some privacy experts say Telegram is not secure enough The channel appears to be part of the broader information war that has developed following Russia's invasion of Ukraine. The Kremlin has paid Russian TikTok influencers to push propaganda, according to a Vice News investigation, while ProPublica found that fake Russian fact check videos had been viewed over a million times on Telegram. Right now the digital security needs of Russians and Ukrainians are very different, and they lead to very different caveats about how to mitigate the risks associated with using Telegram. For Ukrainians in Ukraine, whose physical safety is at risk because they are in a war zone, digital security is probably not their highest priority. They may value access to news and communication with their loved ones over making sure that all of their communications are encrypted in such a manner that they are indecipherable to Telegram, its employees, or governments with court orders. "The argument from Telegram is, 'You should trust us because we tell you that we're trustworthy,'" Maréchal said. "It's really in the eye of the beholder whether that's something you want to buy into."
from us


Telegram paradox _friends
FROM American