"Хождение в народ", но велик ли человек? Проблема "хождения в народ" - это проблема стратегии избирательной кампании. И многие коллеги верно пишут о концепции "Осажденной крепости" и аналогиях с поздним СССР. Хотя опросы показывают, что в целом при поддержке "Осажденной крепости", есть запрос и на "заботливую власть". И вроде бы и на это есть некий ответ. Но только при встрече с "разгневанным" ветераном остаётся только молчать. И связано это с тем, что при всех аналогиях с поздним СССР, нет того,что было фундаментом, который поздний СССР долго эксплуатировал, но что было создано ранее. Вот этого самого - "Велик советский человек, дерзновенны дела его!" Это тот самый пресловутый образ будущего и уважение власти к "маленькому человеку". А сейчас список тех, кто "велик" ограничен, а уважение пытаются заменить "слышать и работать". А потому и в народе рождается "Не верю!". Не чувствуют уважения, которое возможно только при признании величия и дерзновенности планов и дел "маленького человека"!
"Хождение в народ", но велик ли человек? Проблема "хождения в народ" - это проблема стратегии избирательной кампании. И многие коллеги верно пишут о концепции "Осажденной крепости" и аналогиях с поздним СССР. Хотя опросы показывают, что в целом при поддержке "Осажденной крепости", есть запрос и на "заботливую власть". И вроде бы и на это есть некий ответ. Но только при встрече с "разгневанным" ветераном остаётся только молчать. И связано это с тем, что при всех аналогиях с поздним СССР, нет того,что было фундаментом, который поздний СССР долго эксплуатировал, но что было создано ранее. Вот этого самого - "Велик советский человек, дерзновенны дела его!" Это тот самый пресловутый образ будущего и уважение власти к "маленькому человеку". А сейчас список тех, кто "велик" ограничен, а уважение пытаются заменить "слышать и работать". А потому и в народе рождается "Не верю!". Не чувствуют уважения, которое возможно только при признании величия и дерзновенности планов и дел "маленького человека"!
Groups are also not fully encrypted, end-to-end. This includes private groups. Private groups cannot be seen by other Telegram users, but Telegram itself can see the groups and all of the communications that you have in them. All of the same risks and warnings about channels can be applied to groups. "There is a significant risk of insider threat or hacking of Telegram systems that could expose all of these chats to the Russian government," said Eva Galperin with the Electronic Frontier Foundation, which has called for Telegram to improve its privacy practices. Multiple pro-Kremlin media figures circulated the post's false claims, including prominent Russian journalist Vladimir Soloviev and the state-controlled Russian outlet RT, according to the DFR Lab's report. After fleeing Russia, the brothers founded Telegram as a way to communicate outside the Kremlin's orbit. They now run it from Dubai, and Pavel Durov says it has more than 500 million monthly active users. In addition, Telegram's architecture limits the ability to slow the spread of false information: the lack of a central public feed, and the fact that comments are easily disabled in channels, reduce the space for public pushback.
from fr