Telegram Group & Telegram Channel
​​Почему проигрывают «Зелёные»?

Проводить ревизию «заслуг» партии с перечислением самых громких скандалов и спорных реформ пока рано — следует дождаться конца легислатурного периода, ну, или пресловутого роспуска «Светофора». А пока рассмотрим «экологов» на отдалении — в контексте глобальных политических трендов. В конце концов, по детерминантам их электорального успеха ваш покорный слуга защитил свою магистерскую диссертацию. Итак, что мешает немецким «Зелёным»?

1) Персонализация политической культуры. Как минимум с момента выборов 1998 года немецкая политика движется в сторону персонализации: партии чаще агитируют не программными тезисами, а персоной своего ключевого кандидата. Такой подход позволяет эмоционально мотивировать избирателей. Особенно тех, кто неохотно интересуется политикой, но готов отдать свой голос «хорошему парню». Красноречивым подтверждением этой динамики служит как целая эпоха Меркель, так и недавнее появление «именной партии» — «Альянса Сары Вагенкнехт» (BSW). И если избиратели ассоциируют CDU с Фридрихом Мерцем, а FDP — c Кристианом Линднером, то разобраться с партийной структурой «Зелёных», которая носит отпечаток низовых демократический движений и антисистемности, обывателю трудно. Партии придётся либо подстраиваться и делать ставку на одного популярного политика из своих рядов (в контексте выборов 2021 года она делалась сразу на двух), либо сопротивляться тренду и уповать на опасность приближающегося цезаризма.

2) Фрагментация партийного ландшафта. Почти тридцать лет «Зелёные» были единственной новой, нишевой партии и наслаждались безопасным местом для роста: отсутствием конкуренции со стороны соразмерных акторов и специализацией на уникальной проблеме — экологии. В условиях, близких к тепличным, партии удалось преодолеть все пороги на континууме Могенса Педерсена: декларацию, авторизацию, представительство и, наконец, в 1998 году — значимость. С возникновением новых общественных расколов, а с ними и новых партий, «экологи» перестали играть роль единственной альтернативы мейнстриму. Даже в рамках своего идейного поля «Зелёным» теперь угрожают новые силы — леволиберальный Volt и прогрессистская Партия защиты животных, особенно популярная у молодежи.

3) Идеологическая конгруэнтность. Будучи партией «одного вопроса» — экологии и климата, «Зелёные» не могли претендовать на широкую поддержку населения. Для её завоевания партии пришлось постепенно снижать градус радикальности (например, отказаться от цели демонтировать капитализм из-за его якобы разрушительного влияния на окружающую среду) и уделить внимание насущным вопросам, в частности, личным правам и социальной справедливости. Это развитие, с одной стороны, сделало «Зелёных» почти нормальной левой партией, с другой, — лишило уникального адреса на идеологическом спектре. По мере того, как экологическую повестку заимствовали системные игроки — CDU и SPD, «Зелёным» приходилось конкурировать за электорат с растущим числом оппонентов.

4) Постматериалистический генезис поддержки. «Зелёные» — это партия богатого, образованного и молодого населения крупных городов. Опросы Рональда Инглхарта выявили среди таких людей особые культурные установки — постматериализм. Свобода самовыражения, глобальная [климатическая] справедливость и толерантность заботят таких избирателей больше, чем экономическое процветание и безопасность. Германия издавна отмечается рекордной долей постматериалистов в обществе, что и формируют плодородную почву для популярности «экологов». Однако эта доля волатильна и снижается в разгар экономических потрясений — таких как нынешняя рецессия.

@BundeskanzlerRU



group-telegram.com/bundeskanzlerRU/1616
Create:
Last Update:

​​Почему проигрывают «Зелёные»?

Проводить ревизию «заслуг» партии с перечислением самых громких скандалов и спорных реформ пока рано — следует дождаться конца легислатурного периода, ну, или пресловутого роспуска «Светофора». А пока рассмотрим «экологов» на отдалении — в контексте глобальных политических трендов. В конце концов, по детерминантам их электорального успеха ваш покорный слуга защитил свою магистерскую диссертацию. Итак, что мешает немецким «Зелёным»?

1) Персонализация политической культуры. Как минимум с момента выборов 1998 года немецкая политика движется в сторону персонализации: партии чаще агитируют не программными тезисами, а персоной своего ключевого кандидата. Такой подход позволяет эмоционально мотивировать избирателей. Особенно тех, кто неохотно интересуется политикой, но готов отдать свой голос «хорошему парню». Красноречивым подтверждением этой динамики служит как целая эпоха Меркель, так и недавнее появление «именной партии» — «Альянса Сары Вагенкнехт» (BSW). И если избиратели ассоциируют CDU с Фридрихом Мерцем, а FDP — c Кристианом Линднером, то разобраться с партийной структурой «Зелёных», которая носит отпечаток низовых демократический движений и антисистемности, обывателю трудно. Партии придётся либо подстраиваться и делать ставку на одного популярного политика из своих рядов (в контексте выборов 2021 года она делалась сразу на двух), либо сопротивляться тренду и уповать на опасность приближающегося цезаризма.

2) Фрагментация партийного ландшафта. Почти тридцать лет «Зелёные» были единственной новой, нишевой партии и наслаждались безопасным местом для роста: отсутствием конкуренции со стороны соразмерных акторов и специализацией на уникальной проблеме — экологии. В условиях, близких к тепличным, партии удалось преодолеть все пороги на континууме Могенса Педерсена: декларацию, авторизацию, представительство и, наконец, в 1998 году — значимость. С возникновением новых общественных расколов, а с ними и новых партий, «экологи» перестали играть роль единственной альтернативы мейнстриму. Даже в рамках своего идейного поля «Зелёным» теперь угрожают новые силы — леволиберальный Volt и прогрессистская Партия защиты животных, особенно популярная у молодежи.

3) Идеологическая конгруэнтность. Будучи партией «одного вопроса» — экологии и климата, «Зелёные» не могли претендовать на широкую поддержку населения. Для её завоевания партии пришлось постепенно снижать градус радикальности (например, отказаться от цели демонтировать капитализм из-за его якобы разрушительного влияния на окружающую среду) и уделить внимание насущным вопросам, в частности, личным правам и социальной справедливости. Это развитие, с одной стороны, сделало «Зелёных» почти нормальной левой партией, с другой, — лишило уникального адреса на идеологическом спектре. По мере того, как экологическую повестку заимствовали системные игроки — CDU и SPD, «Зелёным» приходилось конкурировать за электорат с растущим числом оппонентов.

4) Постматериалистический генезис поддержки. «Зелёные» — это партия богатого, образованного и молодого населения крупных городов. Опросы Рональда Инглхарта выявили среди таких людей особые культурные установки — постматериализм. Свобода самовыражения, глобальная [климатическая] справедливость и толерантность заботят таких избирателей больше, чем экономическое процветание и безопасность. Германия издавна отмечается рекордной долей постматериалистов в обществе, что и формируют плодородную почву для популярности «экологов». Однако эта доля волатильна и снижается в разгар экономических потрясений — таких как нынешняя рецессия.

@BundeskanzlerRU

BY Бундесканцлер




Share with your friend now:
group-telegram.com/bundeskanzlerRU/1616

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

"The argument from Telegram is, 'You should trust us because we tell you that we're trustworthy,'" Maréchal said. "It's really in the eye of the beholder whether that's something you want to buy into." For example, WhatsApp restricted the number of times a user could forward something, and developed automated systems that detect and flag objectionable content. Apparently upbeat developments in Russia's discussions with Ukraine helped at least temporarily send investors back into risk assets. Russian President Vladimir Putin said during a meeting with his Belarusian counterpart Alexander Lukashenko that there were "certain positive developments" occurring in the talks with Ukraine, according to a transcript of their meeting. Putin added that discussions were happening "almost on a daily basis." What distinguishes the app from competitors is its use of what's known as channels: Public or private feeds of photos and videos that can be set up by one person or an organization. The channels have become popular with on-the-ground journalists, aid workers and Ukrainian President Volodymyr Zelenskyy, who broadcasts on a Telegram channel. The channels can be followed by an unlimited number of people. Unlike Facebook, Twitter and other popular social networks, there is no advertising on Telegram and the flow of information is not driven by an algorithm. In 2018, Russia banned Telegram although it reversed the prohibition two years later.
from ua


Telegram Бундесканцлер
FROM American